В нынешнем мире производство лекарств, независимая фармацевтическая промышленность полного цикла — залог сохранения национального суверенитета. В России эта отрасль успешно воссоздается и укрепляется в последние годы — правительством принята стратегия ее развития до 2030 г. Москва занимает в реализации стратегии особое место: уже сейчас на территории особой экономической зоны (ОЭЗ) «Технополис Москва», где действует 14 компаний-резидентов, создается главный в стране фармацевтический кластер.
Фото: АГН «Москва»
Лекарственные препараты в Москве производят фабричным способом почти 150 лет, и большую часть этого времени (за исключением постсоветского периода) фармацевтическая промышленность столицы развивалась и расширялась. Сейчас в городе работает более 300 предприятий, которые производят препараты, диагностические средства и другие медикаменты для больниц всей страны — и в первую очередь московских.
При этом задачи для столичных фармацевтов на повестке дня еще более амбициозные: городу и стране нужно производство лекарств куда более мощное и разнообразное, а главное — полного цикла. Такое, чтобы российские потребители лекарств не зависели от импортных субстанций — действующих веществ препаратов. И эта задача, сформулированная национальной стратегией, решается прямо сейчас.
— Москва — лидер в области фармацевтики, — подчеркивает Анатолий Гарбузов, руководитель Департамента инвестиционной и промышленной политики города Москвы. — За первые пять месяцев 2026 года производство медицинских средств и материалов в столице выросло больше чем на 20% по сравнению с тем же периодом прошлого года. Сегодня в городе выпускают препараты для лечения онкологии, сердечно-сосудистых заболеваний, сахарного диабета, расстройств нервной системы, а также антибиотики, вакцины и обезболивающие.
Ключевая площадка для развития отрасли — особая экономическая зона «Технополис Москва», добавил Гарбузов. На территории в Зеленограде, в Алабушеве формируется крупнейший в России фармацевтический кластер: в нем уже сейчас 14 компаний-резидентов, включая лидеров отрасли в России. В развитие кластера вложено почти 60 млрд рублей. К 2030 году фармацевтический городок по площади достигнет 300 тысяч квадратных метров, здесь будут работать около 4500 человек.
…Надпись «ОЭЗ Технополис Москва» на одном из корпусов — первое, что замечаешь, въезжая на территорию московского фармацевтического кластера. Еще пару лет назад здесь была прежде всего грандиозная стройплощадка — сейчас на большей части фармгородка уже полный порядок. Стройные ряды невысоких корпусов разнообразной архитектуры, безупречные газоны, заполненные автомобилями и велосипедами парковки, остроумный ландшафтный дизайн — все как в современных университетских кампусах из сериалов.
Только вместо некоторой богемно-студенческой расхлябанности, характерной для кампусов, здесь полный, почти боевой порядок. Что и понятно, коль скоро речь идет о стратегическом во всех отношениях производстве.
Как рождается таблетка
«Линии в основном у нас полуавтоматические, — комментирует Виталий Павленко, начальник производства твердых лекарственных форм компании «Р-Фарм». — Работает 320 человек, включая сотрудников контроля качества и тех, кто инженерно обеспечивает здание: подготовка воды, воздуха и так далее». Для того класса чистоты, что необходим фармацевтике, нужен особым образом подготовленный воздух, проверенный на «микробиологию», отрегулированный по влажности и температуре.
Мы на заводе полного цикла — здесь готовят сами препараты, капсулы и ампулы для них, а затем происходит упаковка. Производственный корпус и снаружи, и внутри очень серьезен. В производстве — онкологические препараты, лекарства от хронических болезней почек, аутоиммунных заболеваний.
— Первый этап — как всегда, входной контроль, — поясняет Виталий Павленко. — К нам приезжает сырье — его нужно проконтролировать, прежде чем взять в производство. Лаборатория проверяет его на количество воды и другие параметры. Дается разрешение на использование. Далее мы уже непосредственно заказываем со склада, отвешиваем. Далее готовим массу — может быть смешением, может быть грануляцией. И далее стадии — если это таблетка, то таблетирование.
Чтобы сделать таблетку, нужно действующее вещество — оно же АФС, активная фармацевтическая субстанция, — однородно смешать, затем спрессовать и (это обязательно практически для всех современных таблеток) покрыть оболочкой. Каждый из этих трех процессов занимает около 3–4 часов, итого — полсуток на изготовление одной партии таблеток. А каков размер партии? Когда как — можно за один раз сделать 10 тысяч таблеток, а можно и все 50 тысяч.
Линия, где все это делается, вовсе не похожа на аптеку или даже химическую лабораторию: аппараты из нержавеющей стали со смотровыми окошками и турелями, каруселями, приводами на взгляд непосвященного могли бы стоять и на кондитерской фабрике, и на производстве каких-нибудь электронных компонентов. Шипение, жужжание — и посреди этого видны молчаливые фигуры в защитных комбинезонах, периодически проверяющие работу механизмов, подающие, приносящие и уносящие какие-то упаковки. «Где же люди, мы хотим снять человека за работой!» — раздосадованы фотографы. И их можно понять — но таково уж современное производство, многие этапы которого безлюдны.
Готовые таблетки сразу запечатываются в блистеры (отсутствие воздуха обеспечивает продленный срок годности) и направляются на контроль. Все без исключения таблетки проверяются на герметичность упаковки и вес — а выборочно проводится и разрушающий контроль: надо же убедиться, что состав партии соответствует номиналу.
И всё, и в продажу? Нет — еще есть этап вторичной упаковки, без которой сейчас ни торговать лекарствами, ни отправлять их в больницы нельзя. Это картонная коробочка, инструкция и «переменные данные» — срок годности и QR-код «Честного знака». Вот теперь — всё, продукция действительно готова. Значительная ее часть будет направлена именно в стационары и по распределению для льготников: таков офсетный контракт с Департаментом здравоохранения. Город участвует в поддержании инфраструктуры — подключение каких-либо сетей, электричество, газ, вода. Плюс налоговые льготы ОЭЗ. А производитель поставляет необходимые городу лекарства в нужном количестве и, разумеется, должного качества.
Фото: АГН «Москва»
От пробирки до капсулы
Следующее фармпроизводство в Алабушеве — завод компании «Велфарм-М» — выглядит совершенно по-другому. Там, где коллеги обходятся довольно спартанскими интерьерами, здесь построили прямо-таки дворец. «У нас постоянно экскурсии, лекции, делегации, в том числе иностранные, поэтому по-другому нельзя», — улыбаются сотрудники.
— Мы обеспечиваем наших пациентов и систему здравоохранения РФ готовыми лекарственными препаратами, — рассказывает гендиректор производства Павел Алешунин, человек, которого в музее или модном кафе можно было бы по внешности принять за молодого философа или литературного критика. — Наше развитие солидарно со стратегией развития фармацевтической промышленности, которая определена постановлением правительства в срок до 2030 года. Сейчас мы реализуем два государственных офсетных контракта. В рамках этих контрактов мы обеспечиваем систему здравоохранения, прежде всего Москвы, препаратами самого широкого спектра. Это препараты для лечения болезней ЖКТ, препараты для лечения кардиологической системы и другие.
Это производство также полного цикла, от субстанции до готовых форм, причем все эти стадии проходят в границах РФ, подчеркнул Алешунин. А значит, по всем показателям, требованиям и понятиям это отечественный производитель современных лекарств. Здесь, в частности, выпускают «первые дженерики» — то есть препараты, аналогов которых в России не выпускают.
Производственную линию здесь, как и на других фабриках, можно рассматривать прежде всего в окошки: чтобы войти на участок, нужно полностью переодеться в стерильную одежду и пройти через шлюзокамеру с контролируемыми параметрами воздуха. Процесс захватывает: варящийся в одном из нержавеющих «самоваров» желатин в недрах грандиозного аппарата соединяется с субстанцией, а затем получившиеся «мармеладки с начинкой» сушатся в специальных барабанах. Процесс сушки контролируют по массе: как только дошло до контрольного значения, значит, лишняя вода выпарилась. Мягкая желатиновая капсула — та, в которой мы часто употребляем «омегу» и другие БАДы, — родилась (и не в единственном числе, а до 80 тысяч в день).
А двумя этажами выше — химическая лаборатория: вот там и пробирки, и хоботообразные вытяжки, и многое другое. А главное — люди: здесь работает много лаборантов, потому что процесс ручной. И почти все эти лаборанты — молодые.
— У нас есть и студенты-стажеры московских вузов, и много ребят и девушек с высшим образованием, — рассказывает руководитель лаборатории. — Специальности — химики, биотехнологи, врачи. География самая разная: Краснодар, Белгород, Курск и, конечно же, Москва.
Здесь проводится и входной, и выходной контроль: одни лаборанты на хроматографах проверяют параметры субстанции, другие — тестируют выборочные партии таблеток, капсул и ампул, которые поступают с производства. Вот — мешочек красных таблеток, а вот — синих, как в «Матрице». Но нет, ничего этакого: красные таблетки, например, это самое обычное обезболивающее-жаропонижающее. Даже как-то жаль, что все так прозаично…
— Большинство портфеля наших лекарственных средств — это те продукты, которые вошли в два офсетных контракта, — говорит Павел Алешунин. — Это та база, с которой стартовал наш завод, основанный по первой очереди в феврале 2023 года. В прошлом году мы ввели и вторую очередь — по производству стерильных лекарственных средств. Но и это не конец, это только начало. Сейчас строится второй корпус для производства препаратов от онкологических нозологий и для гормональной терапии. Эти препараты входят и во второй офсетный контракт, это наши обязательства на 2027 год.
На этом новом производстве, которое стартует в следующем году, должны будут делать и совсем новые препараты для таргетированной терапии — это последнее слово фармацевтики, препараты «собираются» для конкретных пациентов на основании их генетического тестирования и, соответственно, дают идеальное сочетание терапевтического эффекта и издержек. И да, они тоже будут доступны москвичам — для того и создается свое инновационное производство.
— Для современных сложных лекарственных средств критически важно производство фармацевтических субстанций, а для таргетированной терапии еще и готовых лекарственных форм, — продолжает директор. — Эти наукоемкие технологии требуют инвестиций — как в производство субстанционной части, так и сложных таргетированных готовых лекарственных средств. И, безусловно, поддержка государства в данном вопросе основополагающая.
Эта фабрика также извлекает максимум преимуществ от статуса резидента столичной ОЭЗ. Это инфраструктура, это сокращенные сроки строительства и ввода в эксплуатацию — ведь город и производитель одинаково заинтересованы в том, чтобы лекарства скорее попали к пациентам. «Сегодняшние условия, — резюмирует Алешунин, — требуют от производителя наличия самых современных технологий и самых квалифицированных сотрудников. Мы обязаны поддерживать этот темп и поэтому постоянно обновляем и приборы, и собственную квалификацию».
Фото: АГН «Москва»
Раз — коробка, два — коробка
Третий производственный корпус — еще одна известная на российском рынке компания «Биокад», 25 лет в строю. «За последние 4 года на рынок было выпущено 4 оригинальных разработки, в том числе первый в мире препарат нового класса для терапии болезни Бехтерева, — рассказывает директор производственной площадки Александр Харичков. — На территории нашего комплекса выпуск лекарств по полному циклу».
Случай этой компании — хорошее доказательство того, что механизм ОЭЗ и офсетных контрактов предназначен не только (и не столько) для стартапов, что он приносит огромную пользу и уже сложившимся игрокам отрасли. «Строительство этого комплекса стало возможным в рамках офсетного контракта, — отмечает Харичков. — Сам по себе офсет был заключен в 2017 году, площадка заработала в 2020-м». Как и было сказано: для города это возможность быстрее получить производство нужных препаратов, а для компании — отличный шанс расшириться и укрепиться, реализовать свои компетенции на пользу страны.
На конвейере — бесконечные ряды коробочек: это один из препаратов уже обрел вторичную упаковку и готовится к получению «паспорта» — внесению в базы данных. Одна за другой коробки подаются к специальному принтеру, который наносит на них «штамп», автоматически пакует в картонные ящики — рабочему остается только снять их со станка и унести, благо лекарства вещь легкая. Но вот — стоп! — перед принтером лента тормозит, одна из коробочек летит в специально подставленную корзину под контейнером. Оказывается, машинное зрение — ИИ, обученный на эталонных образцах коробочек и блистеров, — обнаружило «недовес» или косметический дефект, или еще какой непорядок. Когда корзина наполнится, сотрудники будут разбираться и принимать меры, а пока ни один брак в «товарные» коробки не пройдет. Потому что доверие к производителю лекарств складывается именно из таких мелочей: идеальное соответствие составу, комплектности и прочему. На том стоит современная промышленность, а такая важная, как производство лекарств, в особенности.
