Россия направит второй танкер нефти на Кубу на фоне энергокризиса
Россия готовит отправку на Кубу второго нефтяного танкера — он уже загружается и должен выйти в ближайшее время. Об этом заявил министр энергетики РФ Сергей Цивилев, подчеркнув: «Мы не оставим кубинцев в беде».
Denis Thaust/Keystone Press Agency/Global Look Press
Речь идет о продолжении той же линии поддержки: первый танкер, прибывший на остров в самом конце марта, доставил около 100 тысяч тонн нефти.
Второй танкер должен продлить «коридор выживания» — но не решить проблему. Эксперты прямо говорят: без регулярных поставок речь идет лишь об отсрочке энергетического коллапса.
При этом важно: США не предпринимают попыток перехвата. Это может означать негласное допущение таких поставок — как способ не допустить мгновенного социального взрыва на острове.
Иными словами, Кубе дают время. Вопрос — сколько.
Об этом мы поговорили с историком Александром Серегиным, членом российско-кубинского общества дружбы, человеком, чья жизнь тесно связана с Островом свободы:
Российский танкер «Анатолий Колодкин» с 730 тысячами баррелей нефти на борту подошёл к Кубе в конце марта — в дни масштабного перебоя с электричеством. Судно прибыло к одному из нефтяных терминалов на побережье и встало под разгрузку практически сразу после захода в территориальные воды.
Официально ни Москва, ни Гавана это событие никак не анонсировали, поэтому для внешнего наблюдателя приход танкера выглядел как «неожиданный».
Формально эта поставка не нарушает международного права: прямых санкций США, запрещающих подобные поставки на Кубу, нет.
Видимо, именно поэтому никакого «перехвата» или блокировки со стороны Вашингтона не последовало — у администрации Дональд Трамп попросту нет для этого юридического механизма без резкой эскалации.
Скорее речь идёт о политическом сигнале. Москва демонстрирует: даже в условиях санкционного давления она способна поддерживать старого союзника, пусть и в ограниченных объёмах. Впрочем, как признают эксперты, включая историка Александра Серегина, масштаб этой помощи крайне символичен: одной поставки хватит лишь на короткий период — «примерно на неделю» работы энергосистемы.
Меняет ли это стратегический расклад? Вряд ли. Но как жест старой дружбы — его вполне можно оценить.
В ситуации, когда Остров свободы балансирует между внутренним кризисом и внешним давлением, даже такой напоминание о себе приобретает значение.
История ворвалась в жизнь
…Когда-то, в другой жизни, я разговаривала с Александром Серегиным — историком, членом российско-кубинского общества дружбы и человеком, убежденным, что он — внебрачный сын Фиделя Кастро. Это был разговор о вещах почти мифических: о революции как судьбе, о случайной встрече его матери с Фиделем в «Завидово», о женщине с глазами цвета неба, о записке: «Запомни меня. Никому не говори» и о том, как весь мир когда-нибудь объединится и станет единым. Тогда всё это казалось историей — далёкой, почти литературной.
Подростковые годы Александра прошли на Кубе, куда он попал вместе с матерью. Он вспоминает не парады и лозунги, а почти интимную, странную близость: визиты «старого знакомого» в их дом, разговоры на испанском, густой сигарный дым и ощущение, что перед ним не просто человек, а фигура другого масштаба. С этого момента Куба для Александра, Алехандро, как он привык, чтобы его называли, перестала быть просто страной детства и стала очень личной историей…
…А теперь история снова ворвалась в нашу жизнь. Куба снова под санкциями. Остров погружается в блэкаут. И всё чаще звучит тревожный вопрос: не повторится ли сценарий, в котором в Карибском море опять появятся американские корабли?
– Поможет ли Россия «острову свободы» в этот раз чем-то большим, чем один танкер нефти? Надолго ли его хватит? — спрашиваю я у Александра Серегина.
«Примерно на неделю», — пожимает плечами мой собеседник.
И в этом коротком ответе — вся разница между романтикой прошлого и жестокой арифметикой настоящего.
— Ситуация сегодня для Кубы действительно критическая. Энергетический коллапс (блэкауты по 18–20 часов) — это не просто бытовое неудобство, это остановка производства, порча продуктов, паралич медицины, — рассказывает Серегин. — Куба находится в шаге от социального взрыва, который сдерживается только жестким дисциплинарным аппаратом и остатками веры стариков в идеалы Революции. Но молодежь Кубы испытывает кризис смысла и перспектив, многие уезжают, несмотря на бесплатную медицину и нормальную рождаемость. Там огромное количество лишних людей, которые не понимают, зачем они живут. Они либо покидают страну, либо ждут перемен. Это и есть предвестник кризиса.
— Почему Куба не рухнула раньше?
— Сработал «эффект осажденной крепости». Десятилетия санкций выработали уникальный механизм выживания, мобилизационную психологию и мощную систему госбезопасности. Кроме того, Куба всегда находила «внешнее плечо»: сначала был СССР, затем Венесуэла, теперь — присутствует довольно сложная балансировка Кубы между Россией и Китаем.
— Роль сегодняшней России для Кубы чисто символична, или мы реально можем ее спасти?
— Нет. У современной России не хватит ресурсов и, главное, идеологического желания полностью содержать остров. Сегодня это больше прагматичный союз, хотя и с некоторыми оговорками. Москва обеспечивает Кубу нефтью и зерном не «бесплатно», а в обмен на стратегические преференции: льготы для российского бизнеса, долгосрочную аренду земель и, что важнее всего, геополитическое присутствие под боком у США.
— А что Россия получает взамен?
— Голос Кубы в ООН. Куба – это тот же наш «непотопляемый авианосец» в Карибском море. В условиях давления НАТО на наши границы, наличие «точки опоры» в 90 милях от Флориды — это мощнейший аргумент в диалоге по безопасности. Это не только военный объект, это центр радиоэлектронной разведки и политического влияния на всю Латинскую Америку. Без Кубы Россия превращается в обычную региональную державу.
— А что делает Китай на Кубе?
— Куба снова стала важной точкой, потому что мир стал многополярным. Китай поставляет свои товары, строит инфраструктуру (включая слухи о базах слежения), Россия — поставляет энергоресурсы. Для США это «кошмар доктрины Монро» (принцип внешней политики США, согласно которому Европа не должна вмешиваться в дела стран Америки, а США, в свою очередь, рассматривают Западное полушарие только как свою зону влияния. — Авт.). Куба — это уже не просто страна, это инструмент в большой игре США–Россия–Китай. Это элемент давления.
Зачем нам Куба?
— Так кто сегодня важнее для Гаваны: Москва или Пекин?
— Китай — это деньги и технологии. Россия — нефть, безопасность и историческое доверие. Гавана играет на противоречиях двух гигантов, стараясь не попасть в полную зависимость ни от одного из них.
— Трамп реально хочет сменить режим ещё и на Кубе? Венесуэла, Гренландия, Иран, теперь ещё и Куба — и все одновременно…
— Трамп — прагматик и «сдельщик». Для него Куба — это разменная монета. С одной стороны, госсекретарь Марко Рубио, этнический кубинец, давит на идеологическое уничтожение коммунизма (личный наказ предков). С другой — Трамп боится нового «Мариеля» (массового исхода беженцев во Флориду), который окончательно обрушит его миграционную политику.
— Почему США не доводят давление на остров до конца? Не могут? Или не хотят?
— Полный коллапс Кубы — это миллион беженцев на плотах в сторону Майами. Это гуманитарный и политический хаос, который Трампу на самом деле, особенно в его сегодняшнем положении, не нужен. Поэтому США действуют методом «удушения через исключения»: бьют больно, но оставляют щель для выживания, чтобы остров не взорвался сразу. Фактор Ирана, где не случилось быстрой победы, тоже сыграл свою роль. Нельзя одновременно держать несколько острых кризисов. Сейчас Куба — не приоритет. Хотя с военной точки зрения Куба не является недоступной целью — при наличии базы в Гуантанамо и близости к территории США военная операция может быть вполне технически реализуемой.
— Почему США не захватили танкер с российской нефтью, который шел на Кубу?
— Думаю, это не слабость, а четкий расчет. Захват российского судна в международных водах — это прямой акт пиратства и повод к войне (Casus Belli). Вашингтон понимает: эскалация с ядерной державой из-за груза нефти того не стоит. Более того, полагаю, могло иметь место некое молчаливое соглашение. США дали этому танкеру пройти туда как «гуманитарному клапану». Чтобы Куба не взорвалась прямо сейчас. Скорее это был некий сигнал Гаване: «Мы видим, кто вас кормит, но мы позволяем вам не умереть сегодня, чтобы торговаться с вами завтра».
— Возможны политические протесты на самой Кубе из-за внутренней ситуации, и чем они могут закончиться?
— Сейчас там стали освобождать заключённых, но кубинцы делают ошибку: выпускают не политических, а уголовников. Это попытка показать, что режим становится мягче. Но это витрина и всего лишь демонстрация: смотрите, мы не такие жесткие, мы меняемся. Но при этом контроль внутри страны руководством сохраняется полностью. И в ближайшее время настанет момент истины: появится ли хоть какое-то пространство для предпринимательства, начнутся ли политические свободы. Пока что ничего подобного не чувствуется. За критику власти там до сих пор дают срок. Так что ничего принципиально не изменилось.
Я считаю, что, конечно, Россия имеет возможность помочь, но речь должна идти не о разовых поставках нефти и даже не о военном присутствии, а о куда более глубокой интеграции: например, нужно объединить Кубу с Россией через цифровые платформы, через «электронный собор», о котором я давно говорю, общую систему, где люди включены в единое дело, чувствуют смысл и участие. Спасение было бы в новой парадигме, идее, в которую можно было бы поверить, которая могла бы увлечь за собой, в том числе и кубинскую молодежь.
Куба 2:0
Фидель обещал сделать из Кубы «Остров солнца» — место, где человек будет свободен творчески: художники, поэты, музыканты, и без постоянного давления и выживания. Но получилось так, как получилось. Социализм не вытянул… Впрочем, капитализм тоже не вытягивает — он в своей жадности перемалывает людей и оставляет целые поколения за бортом. Все зашло в тупик. Нужно что-то новое, но что?
Мой брат был на Кубе совсем недавно. Помимо блэкаута, ничего не изменилось — те же облупленные фасады, те же антикварные машины из прошлого, тот же океан — и ощущение остановленной жизни. Люди пока ещё держатся, но живут в режиме выживания: свет дают по часам, топлива нет, и каждый день для них — это испытание, которое надо как-то пройти, но оно все никак не заканчивается…
